ДЕНЬ ТВ. от 8 февраля 2020 года "КТО НАПИСАЛ 12 СТУЛЬЕВ"

СЕРДЕЧНАЯ БЛАГОДАРНОСТЬ ДИОНИСУ КАПТАРЮ И ВЛАДИМИРУ КОЗАРОВЕЦКОМУ

за смелость иметь свое мнение, за бескорыстную помощь в распространении информации о булгаковском авторстве романов “12 стульев” и “Золотой теленок”.


«Подождите немножечко. Я достигну таких грандиозных размеров, что вы с каждого места меня увидите. Я не жизнью, так смертью своею возьму. Я умру и, зарытый, начну разговаривать». Михаил Булгаков, пьеса "Самоубийца", вышедшая под эрдмановским флагом.

Октябрь 1928 года. Самый разгар травли Михаила Булгакова. А в это время в журнале "30 дней" завершается публикация его романа "12 стульев"...

https://youtu.be/pW2a_Lf3o5Y

#ДеньТВ #Козаровецкий #Булгаков

БЛАГОДАРНОСТЬ

Как обидно бывает, когда хочешь человеку написать что-то хорошее, а оставить комментарий
нельзя, поскольку я не в числе друзей. Вдвойне обидно, что опция по переносу
своего комментария к себе на страницу, в привязке к посту автора, есть. Есть, где
поставить галочку, есть окно предварительного просмотра, но нет заветной
кнопки, на которую можно нажать и все случится ... Но никак не могу научиться
некоторым элементарным вещам в ЖЖ...

Пожтому ставлю вручную, как умею
https://hurtmann.livejournal.com/1334271.html

Пишет hurtmann (hurtmann)




-11-26
11:07:00

Немного из Амлинской или 12 СТУЛЬЕВ ОТ МИХАИЛА БУЛГАКОВА

Оригинал

взят у }evstoliya_3 в Немного из Амлинской или 12 СТУЛЬЕВ ОТ
МИХАИЛА БУЛГАКОВА

Оригинал взят у kosarex в Немного из Амлинской

http://harmfulgrumpy.livejournal.com/908581.html

http://harmfulgrumpy.livejournal.com/909022.html

«Работа Амлинской, прежде всего по второй сноске, интересна не тем, что Галковский сплагиатил
идею, часть содержания и разбавил собственным вздором. Интересен нормальный,
профессиональный подход к анализу текста. Тут есть, что почитать и о чем
подумать. Проделана большая работа, которая позволяет задуматься не о том, что
очевидное может быть на виду, а о том, что очевидное может быть доказательным.

Однако, очевидное становится очевидным только тогда, когда его проговаривают.
До этого, то есть в данном случае до работы Амлинский, это совсем не очевидно. То
есть,рассуждения в стиле старо, очевидно, скучно становятся таким образом
только отговоркой - ну, да, и я бы мог, просто не захотел. Понятно - завидно.
Обыватель потому и ценит плагиаторов вроде Галковского, поскольку чувствует
родственную душу завистника».


Вот и мой комментарий, который не удалось оставить под постом:

Спасибо Вам, hurtmann, за высокую оценку моего труда.
Жаль, что я так поздно, с опозданием на два года, прочла его. Буду рада видеть
Вас в числе своих друзей, а так же с удовольствием подпишу Вам авторский
экземпляр книги "12 стульев от Михаила Булгакова". Пожалуйста, свяжитесь
со мной.

С благодарностью,
Ирина















ЗАМЕТКА НА ПАМЯТЬ

Гуляя по страницам ЖЖ, наткнулась на пост с заглавием "То, что случилось с нами после 1917 года – это лучшее, что было у нас за всю нашу историю…"

Даже в страшном сне не могла представить, что такие мысли могут зародится в здравом уме.
Неужели градус безумия крепчает? Ведь так может рассуждать лишь шизофреник, у которого нарушены причинно-следственные связи. Например: "Я выключил свет, потому что музыка слишком громко играла".


https://colonelcassad.livejournal.com/3791215.html

Оставляю свой комментарий здесь. На случай, если удалят там.

Неужели Вы это серьезно??
Пушкин, Достоевский, Толстой, Чехов и Михаил Булгаков - "это напоминание всем нам, что у нас, у русских, были дела поважнее, намного поважнее, чем очередь за айфоном, кредитная тачка, Матильда, Дом-2". Это на их произведениях воспиталось и выросло не одно поколение порядочных, думающих и небезразличных людей.
Булгаков - последний из могикан. Это его тексты позволили выдержать и не свихнуться многомиллионной интеллигентской прослойке страны. На сегодняшний день Булгаков - единственный, кто не побоялся летописать реалии кровавого социалистического режима 20-30 годов.
Сегодняшние реалии неумолимо откатывают страну в 30 годы. Все, что оставят человеку - это право на шепот, и просьба булгаковсого героя - Семена Семеновича Подсекальникова из пьесы "Самоубийца" - стала актуальной, как никогда ранее.

"Разве мы делаем что-нибудь против революции? С первого дня революции мы ни¬чего не делаем. Мы только ходим друг к другу в гости и гово¬рим, что нам трудно жить. Потому что нам легче жить, если мы говорим, что нам трудно жить. Ради бога, не отнимайте у нас последнего средства к существованию, разрешите нам говорить, что нам трудно жить. Ну хотя бы вот так, шепотом: «Нам трудно жить». Товарищи, я прошу вас от имени миллиона людей: дайте нам право на шепот. Вы за стройкою даже его не услышите. Уверяю вас. Мы всю жизнь свою шепотом проживем"

ЖИЛИЩНЫЙ ТРАКТАТ ОТ МИХАИЛА БУЛГАКОВА. ПРОДОЛЖЕНИЕ

Глава VII. Жилищный трактат от Михаила Афанасьевича Булгакова.
ИЗ ПЕРВОЙ КНИГИ «12 СТУЛЬЕВ ОТ МИХАИЛА БУЛГАКОВА». НАЧАЛО: https://amlinski-irina.livejournal.com/3286.html

В книге Лидии Марковны Яновской об И. Ильфе и Е.  Петрове «Почему вы пишите смешно?» есть такие строки:

«Они отдавали роману весь свой опыт, общий и индивидуальный. Слесарь, живший по соседству с И. Ильфом и с великим громом строивший у себя в комнате мотоцикл, превращался в Полесова. Черты какого-то двоюродного дяди Евгения Петрова воплощались в Воробьянинове».

Информация, представленная Яновской базируется на воспоминаниях, поэтому у меня нет права не доверять ей. Может, сосед Ильфа и строил у себя в комнате мотоцикл. Может, был у Петрова дядя. Наверное, был. Это не важно. Не важно потому, что описывал события, связанные со слесарем-соседом и домом, вернее комнатой, которую занимал Ильф, не Евгений Петров. И не Илья Ильф, а Михаил Булгаков, который за два года до публикации романа «12 стульев» написал об этом, посетив Ильфа в его комнате, куда был приглашен в гости. Булгаков, который, как никто умел сатирически подать материал. Поэтому для того, чтобы взглянуть читателю на жилищные условия, в которых проживал Ильф, достаточно прочесть отрывок из рассказа «Трактат о жилище», написанный Булгаковым в 1926 году. Именно благодаря его умению обращать на все свой пытливый писательский взгляд, мы имеем представление о жилищных условиях Москвы 85-летней давности:

«Условимся раз и навсегда: жилище есть основной камень жизни человеческой. Примем за аксиому: без жилища человек существовать не может. Теперь в дополнение к этому, сообщаю всем, проживающим в Берлине, Париже, Лондоне и прочих местах – квартир в Москве нету. Как же там живут? А вот так-с и живут. Без квартир…

Но этого мало – последние три года убедили меня, и совершенно определенно, в том, что москвичи утратили и самое понятие слова «квартира» и словом  этим наивно называют  что попало. Так, например, недавно один из моих знакомых журналистов на моих глазах получил бумажку:

«Предоставить товарищу такому-то квартиру в доме № 7 (там, где типография)». Подпись и круглая жирная печать.

Товарищу такому-то квартира была предоставлена, и у товарища такого-то я вечером побывал. На лестнице без перил были разлиты щи, и поперек лестницы висел оборванным толстый, как уж, кабель. В верхнем этаже, пройдя по слою битого стекла мимо окон, половина из которых была забрана досками, я попал в тупое и темное пространство и в нем начал кричать. На крик ответила полоса света и, войдя куда-то, я нашел своего приятеля. Куда я вошел? Черт меня знает! Было что-то темное, как шахта, разделенное фанерными перегородками на пять отделений, представ- ляющих собой большие продолговатые картонки для шляп. В средней картонке сидел приятель на кровати, рядом с приятелем его жена, а рядом с женой брат приятеля, и означенный брат, не вставая с постели, а лишь протянув руку, на противоположной стене углем рисовал портрет жены. Жена читала «Тарзана».

Эти трое жили в трубке телефона. Представьте себе вы, живущие в Бер- лине, как бы вы себя чувствовали, если б вас поселили в трубке. Шепот, звук упавшей на пол спички был слышен через все картонки, а ихняя была средняя.

  • Маня! (из крайней картонки).

  • Ну? (из противоположной крайней).

  • У тебя есть сахар? (из крайней).

  • В Люстгартене, в центре Берлина, собралась многотысячная демонстра- ция рабочих с красными знаменами... (из соседней правой).

  • Конфеты есть... (из противоположной крайней).

  • Свинья ты! (из соседней левой).

  • В половину восьмого вместе пойдем!

  • Вытри ты ему нос, пожалуйста...


Через десять минут начался кошмар: я перестал понимать, что я говорю, а что не я, и мой слух улавливал посторонние вещи. Китайцы, специалисты по части пыток, просто щенки. Такой штуки им ни в жизнь не изобрести.


  • Как же вы сюда попали? Го-го-го!.. Советская делегация в сопровождении советской колонии отправились на могилу Карла Маркса... Ну?! Вот тебе, и ну! Благодарю вас, я пил... С конфетами?.. Ну, их к чертям!.. Свинья, свинья, свинья! Выбрось его вон! А вы где?.. В Киото и Иокогаме... Не ври, не ври, скотина, я давно уже вижу!.. Как, уборной нету?!»


А теперь для сравнения прочтем описание жилища в общежитии студентов-химиков из романа «12 стульев»:

«По лестнице, шедшей винтом, компаньоны поднялись в мезонин. Боль- шая комната мезонина была разрезана фанерными перегородками на длинные ломти, в два аршина ширины каждый. Комнаты были похожи на ученические пеналы, с тем только отличием, что, кроме карандашей и ручек, здесь были люди и примусы.


  • Ты дома, Коля? – тихо спросил Остап, остановившись у центральной двери.

В ответ на это во всех пяти пеналах завозились и загалдели.

  • Дома, – ответили за дверью.

  • Опять к этому дураку гости спозаранку пришли! – зашептал женский голос из крайнего пенала слева.

  • Да дайте же человеку поспать! – буркнул пенал № 2.

В третьем пенале радостно зашептали:

  • К Кольке из милиции пришли. За вчерашнее стекло.

В пятом пенале молчали. Там ржал примус и целовались.

Остап толкнул ногою дверь. Все фанерное сооружение затряслось, и кон- цессионеры проникли в Колькино ущелье. Картина, представившаяся взору Остапа, при внешней своей невинности, была ужасна. В комнате из мебели был только матрац в красную полоску, лежавший на двух кирпичах.
<…> Не удивил его и сам Колька, сидящий на матраце с ногами. Но рядом с Колькой сидело такое небесное создание, что Остап сразу омрачился. Такие создания никогда не бывают деловыми знакомыми – для этого у них слишком голубые глаза и чистая шея. Это любовницы или еще хуже – это жены, и жены любимые».

Для удобства сравнения представленных описаний жилищ воспользуемся таблицей.

рассказ «Трактат о жилище» роман «12 стульев»
«В верхнем этаже» «По лестнице, шедшей винтом компаньоны поднялись в мезонин»
Искомое помещение расположено выше уровня первого этажа
«разделенное фанерными перегородками на пять отделений, представляющих собой большие продолговатые картонки для шляп» «комнаты были похожи на ученические пеналы»;
«в пятом молчали»
Искомое помещение разделено на пять частей, деление помещения – не на сектора, не на квадраты, а на вытянутые прямоугольники
«в средней картонке» «остановившись у центральной двери»
Нужная комната – в обоих описаниях – расположена посередине
«шепот, звук упавшей на пол спички был слышен через все картонки» «в третьем пенале радостно зашумели»;
«- Да дайте же человеку поспать, - буркнул пенал №2»
Свободная проходимость звука в обоих описываемых помещениях
«я нашел своего приятеля. Сидел приятель на кровати, рядом с приятелем его жена»
Нищета обстановки: из мебели - только кровать
«Колька, сидящий на матраце. Рядом с Колькой сидело такое небесное создание»
«это жены, и жены любимые»
Нищета обстановки: из мебели только матрац
Искомый человек сидит на матраце/кровати, рядом с ним  - не знакомая, не любовница, а жена
«Сидел приятель на кровати, рядом с приятелем его жена, а рядом с женой брат приятеля»
Состав присутствующих: 4 человека, 3 мужчины и 1 женщина
В комнате – супруги Калачевы: Коля и Лиза. Двое вошедших – Бендер и Ворбьянинов.
Состав присутствующих: 4 человека, 3 мужчины и 1 женщина


Как видишь, читатель, описание помещений построено на одной и той же элементной базе, плюс к этому идентичны и описания впечатлений автора: он поражен малогабаритностью комнаты, свободной проходимости звука и нищей обстановкой. В обоих описаниях герой с радостью покидает помещение. Автор «Трактата о жилише» так резюмирует увиденное:

«Боже ты мой! Я ушел, не медля ни секунды, а они остались. Я прожил четверть часа в этой картонке, а они живут 7 (семь) месяцев.
Да, дорогие граждане, когда я явился к себе домой, я впервые почувствовал, что все на свете относительно и условно. Мне померещилось, что я живу во дворце, и у каждой двери стоит напудренный лакей в красной ливрее, и царит мертвая тишина. Тишина – это великая вещь, дар богов и рай – это есть тишина. А между тем дверь у меня всегда одна (равно, как и комната) и выходит эта дверь непосредственно в коридор, а наискось живет знаменитый Василий Иванович со своею знаменитой женой».

В ЗАЩИТУ БУЛГАКОВСКОГО АВТОРСТВА ДИЛОГИИ ОБ ОСТАПЕ БЕНДЕРЕ

https://problema-avtor.livejournal.com/318.html

12 стульев мастера Булгакова и открытие Ирины Амлински

Ирина Амлински сделала удивительное открытие. Наши хорошо известные и любимые книжки об Остапе Бендере «12 стульев» и «Золотой телёнок» (далее: 12 СТ и ЗТ) созданы Мастером сатиры и иронии Михаилом Булгаковым.

Один из персонажей Джонатана Свифта восклицает: а разве нельзя определить писателя по его стилю? Если бы всё было так просто! Мы бы уже точно знали, кто Шекспир. И кто писал за Шолохова. И на вопрос о «12 стульях» сразу бы получен был ответ.

И вот теперь книга Ирины Амлински «12 стульев Михаила Булгакова».

Как там у Высоцкого? «Я все вопросы освещу сполна». Так вот, Ирина осветила все названные вопросы сполна. За Ильфа и Петрова писал Булгаков.

Я как человек не чужой в пространстве филологической науки, учёный, кандидат филологических наук, защитивший диссертацию по проблемам семантики, имеющий звание доцента и читающий лекции в академическом вузе, волею судьбы с 2001 года занимающийся проблемой авторства, свидетельствую: исследование Ирины Амлински носит научный характер. Подход, который Ирина Амлински использует, правомерен для подобных исследований.

Ирина Амлински использует системный подход, наиболее плодотворный для поставленной задачи доказательства авторства.

Методы, использованные в работе Амлински, находятся в соответствии с системным подходом, а именно:

-биографический

-сопоставительный (компаративный)

-хронологический

-тематический анализ лексики

-ассоциативный анализ лексики и словосочетаний

-анализ ключевых сем и ценностных понятий произведений

-анализ данных истории возникновения замысла, работы над произведениями и истории публикаций, как в общепринятой, так и в альтернативных версиях

-анализ подготовительных материалов, вариантов и редакций произведений

-анализ образного строя произведений

-анализ семантики собственных имён и ономатопеи (поэтики создания имени)

-рассмотрение индивидуально-авторских особенностей стилистики предполагаемых авторов.

-интерпретация данных, как укладывающихся в рамки традиционной версии, так и необъяснённых, с добавлением новых данных и с выявлением их взаимосвязи, для получения вывода о правомерности или несостоятельности той или иной версии.

В соответствии с гипотезой исследования (автор 12СТ и ЗТ – Михаил Булгаков) материалом является широкая многочисленная выборка данных (на основании изложенных И.Амлински данных можно сделать подсчёт по каждому методу и по разным уровням анализа). Логический ход рассуждений учитывает и объясняет взаимосвязь результатов, полученных каждым методом. В связи с этим точность исследования можно считать высокой, а доказательную базу – валидной.

Вывод: гипотеза «Михаил Булгаков – автор 12 СТ и ЗТ» получила достаточное подтверждение и может считаться доказанной.

Если исследователи захотят опровергнуть выводы Амлински, например, предложив другую кандидатуру авторства, то для этого придётся прибегнуть к аналогичному системному исследованию, а именно, рассмотреть данные о возникновении замысла, сопоставить их с биографическими данными предполагаемого автора, с другими работами этого автора и т.п.

При этом следует осознать, что 12СТ и ЗТ – не просто развлекательные книги, не примитивные, а обладают уровнем, не достижимым для малоталантливого писателя. Образ Остапа Бендера продолжает философскую галерею «лишних людей», чьи таланты и энергия не оценены и не востребованы обществом, тип, разработку которого начали классики русской литературы 19 века. И тема неприкаянности этого героя с хорошими задатками разработана в дилогии не слабее, чем у классических предшественников. В дилогии со временем открываются всё новые и новые грани, и она по праву может считаться «энциклопедией советской жизни довоенной эпохи».

Следует учесть и особую жизненную философию Автора дилогии. У него юмор сливается с пониманием несправедливости мира, не теряя при этом способности смешить. В этом мировоззрении есть место пониманию сложности мироздания и мистического ощущения потустороннего, чувству милосердия, состраданию и способности прощать. А стиль и форма изложения рождает ощущение правды даже при описании фантастических картин.

Так что тени неталантливых, немузыкальных писателей, с прямолинейным взглядом на жизнь, не умеющих сочетать названное: рассмешить,  очаровать,  показать образную картину,  посочувствовать, -  не следует беспокоить, привлекая в кандидаты на авторство. Тогда, кроме Михаила Булгакова, много ли таких найдёте? Из живших в те годы в СССР я, кроме Михаила Афанасьевича,  не знаю ни одного.

На основании вышеизложенного замечание об отсутствии у автора исследования Ирины Амлински высшего филологического образования не имеет ценности и не может быть основанием для непризнания её труда. Специалистом в той или иной области может считаться тот, кто, занимаясь этой деятельностью длительное время (на протяжении многих лет), достиг в своей работе высоких результатов. Данных результатов и такой глубины анализа разноуровневого филологического материала не в состоянии достигнуть многие дипломообладатели.

Тот факт, что Ирины Амлински для популяризации своих результатов использует приёмы художественного изложения, также не снижает ценности её результатов. Наоборот, он свидетельствует о художественном мышлении Ирины Амлински, которое, наряду с научным, позволяет лучше понять любимого автора и попытаться увидеть мир сквозь призму его образности и его поэтики.

В книге отсутствуют текстуальные ссылки на рассматриваемые материалы (издательства, номера страниц) и подробная библиография, что можно бы считать недостатком, если бы работа была адресована только узким специалистам. Но специалистам нетрудно найти знакомые цитаты, тем более что их источники названы. А книга адресована не только специалистам-филологам.

У филологов, к сожалению, книга не скоро найдёт понимание, так как до сего времени у них была принята узкая специализация. Исследуют отдельно лексику, отдельно историю произведения, отдельно стилистику и поэтику, отдельно другие базовые единицы анализа. Это отчасти соответствует делению на языковедов и литературоведов, а внутри этих специальностей также есть выделение более узких областей анализа языковых и текстовых явлений. По каждому из этих оснований защищается не одна диссертация. Однако до сего времени наблюдалось стремление уклониться от комплексных исследований. Хотя их уже требуют вызовы времени в соответствии с новыми задачами, в частности, проблемой авторства литературных произведений.

По этим причинам адресация работы Ирины Амлински – более широкий круг читателей. Мыслящих, культурных не боящихся раздумий и новых идей, стремящихся к истине, любящих Булгакова. Круг писателей, чьим литературным маяком стал в числе других великих – Михаил Афанасьевич. Знающих процесс литературного творчества и его механизмы изнутри. Понимающих, что история создания 12 СТ и ЗТ, как она рассказана Евг.Петровым, неправдоподобна. Стремящихся к истине. Благодарных Булгакову.

Ирина Амлински нашла в 12 СТ и ЗТ и других книгах Булгакова сходство мотивов, концепций, образов, деталей, стиля, ритмики.

Насчёт ритма и стиля у меня поначалу были серьёзные сомнения. Ритм булгаковский? Далеко не всегда похож. Но дело в том, что роман 12 СТ мы читали в урезанном виде. Он был сокращён почти на треть.

Литературоведы М.П. Одесский и Д.М. Фельдман проделали добрую работу – восстановили текст по беловой рукописи. В том числе пропущенные страницы – иногда по полглавы, иногда абзацы и слова. Мы увидели, что стиль 12 СТ несколько отличался от того, что известен нам. Он был плавнее и не столь грубый. В изданиях, столь знакомых нам (начиная с 1961 года) у текста «12 СТ» как будто одышка. Слишком короткие фразы. (Боюсь, первоначальный стиль утрачен навсегда. А впрочем, рукописи не горят). Некоторые вставки огрубляют текст. Характерны утраты: исчезают слова «ну», «и», «а» в началах фраз. Вроде невелика потеря, а они придавали непринуждённость, естественность словам и создавали ритм. Зачем было столь ухудшать текст? Не только чтобы втиснуть в журнал. Не хватало вкуса, хотелось показать свою власть над чужим.

Ирина проанализировала полную редакцию романа 12 СТ и нашла огромное количество категорий сходства между особенностями писательской манеры Булгакова и деталями содержания и стиля 12 СТ и ЗТ. Помимо названных –  манера давать имена и фамилии. И ритм прозы (не везде, как я уже отметила). И способы описания появления героя. И много деталей, относящихся к Киеву. Ильф и Петров не киевляне.

Детали Ирина Амлински распределила по тематическим группам, мотивной структуре, лексике. Теперь осталось подсчитать количество сходных единиц. Что по написанному уже не трудно (если понадобится). Нелегко было всё это собрать и описать. Но это уже сделано.

Сторонникам традиционной версии (авторы 12 СТ и ЗТ – Ильф и Петров) или альтернативной версии (мол, не Ильф и Петров заимствовали у Булгакова, а Булгаков у Ильфа и Петрова), желающим опровергнуть выводы Ирины Амлински, придётся для доказательств проделать не меньшую работу, чем проделала Амлински. Однако вряд ли они пожелают приняться за такой огромный, но неплодотворный труд, ибо в глубине души понимают, что не смогут найти иную логику объяснения такого огромного количества фактов, кроме той, что представлена Ириной Амлински.

Поэтому они довольствуются повторением одних и тех же утверждений, логикой одного известного сатирического персонажа («этого не может быть, потому что этого не может быть никогда»), нападками на Амлински и её сторонников, пытаясь уличить их в невежестве, фантазировании и т.д. Что ж, пускай. Это только привлечёт мыслящих людей не только к гипотезе об авторстве Булгакова, но и к системе доказательств.

Далее, можно дополнять вывод Ирины Амлински своими наблюдениями и умножать число доказательств присутствия мысли и художественного взгляда Булгакова на страницах 12 СТ и ЗТ.

Поэтому поблагодарим Ирину Амлински за свершённый ею подвижнический труд возвращения великому писателю его украденного наследия.

Мой комментарий к «Лучшая советская кинокомедия. Итоги» от dubikvit

И Вам не хворать.
Мне, товарищ, доказательства булгаковского авторства "Стульев" и "Теленка" читать не требуется, поскольку гипотеза - моя, равно как и доказательства, собранные в книгу "12 стульев от Михаила Булгакова". А свой метод ведения диалога - высасывание из пальца и размазывания соплей по экрану - оставьте при себе: кроме Вас - это вряд ли кому-либо будет интересно.

Посмотреть обсуждение, содержащее этот комментарий

РЕАКЦИЯ НА БУЛГАКОВА И ЕГО АВТОРСТВО РОМАНОВ "12 СТ" И "ЗТ"

КАК МЫ ЖИВЕМ, КАК ЖИВЕМ....

amlinski_irina


Спасибо за интересную статью!
А Вы знаете, что Ильф и Петров не имеют никакого отношения к созданию романов "12 стульев" и "Золотой теленок"? Они - лишь назначенные авторы. Черновая редакция романа о дьяволе и тема мессии Бендера, пришедшего с северо-запада - образуют один мета-сюжет. Знать это мог лишь истинный автор - Михаил Булгаков.
Думаю, Вам, читающему человеку, будет интересно узнать об этом подробнее: http://amlinski-irina.livejournal.com/1191.html


New comment by ansari75

Я такие версии уже читала. Сходство есть. Но стоит обратить внимание, что и у самого Булгакова очень большая разница между романом "Мастер и Маргарита" и остальным его творчеством.
Кроме того не стоит забывать, что каждое время имеет свои мемы. И это очень чувствуется в эпохи наиболее творческие. Как бы взаимопроникновение идей.
Например, Гончаров упрекал Тургенева за воровство сюжета ("Обрыв" и "Отцы и дети")
Поэтому я бы не спешила отбирать авторство у одних и приписывать его другим только на основе нашей любви-нелюбви к эпохе и авторам.

amlinski_irina

Позвольте поинтересоваться, где и у кого Вы читали о булгаковском авторстве романов "12 ст" и "ЗТ"? Просто я - автор книги "12 стульев от Михаила Булгакова", в которой нет ни слова о "версии". Вся доказательная база построена на собственно-булгаковском материале, "встроенном" в само тело романов. И двояко трактовать приведенный корпус доказателств невозможно.
Вы знакомы с книгой?
С интересом, Ирина


by ansari75
Я читала пост в своем ЖЖ. Блогера не помню, но он выставил такое предположение. С вашей книгой я не знакома.
Кроме того, Булгаков очень не однороден. В его творчестве мне нравятся только "Белая гвардия" и "Театральный роман". В них - сам автор полностью. И по ним можно судить о его характере и творчестве.
Пьесы скучны и конъюнктурны. "Записки юного врача" и рассказы очень заурядны. То он очень зажат в рамках реализма, то его несет в Гофманские арабески. А если почитаете внимательно "Театральный роман" или как сейчас стали печатать "Записки покойника", то поймете, что его главная черта - это неприятие всего литературного мира того времени. И работу в газете (именно с Ильфом и Петровым,) он вспоминает как кошмар.


https://ansari75.livejournal.com/766109.html?thread=367773#t367773























































НА ФРОНТАХ ШЕКСПИРОВЕДЕНИЯ

ВЛАДИМИР КОЗАРОВЕЦКИЙ

ЧЕЛОВЕК ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ



КТО СТОЯЛ ЗА ПСЕВДОНИМОМ «ШЕКСПИР» - 2

О пользе нумерологических таблиц

Основным аргументом «оксфордианцев» всегда была дошедшая до наших дней Библия Э.Вера, на полях которой против мест, в том или ином виде попавших в пьесы Шекспира, остались набросанные его рукой пометки, не оставляющие сомнений в его реальной работе над этими шекспировскими произведениями.

В наши дни участие Э.Вера в псевдониме удалось подтвердить П.Стрейтсу (2005) и, вслед за ним, И.Пешкову – хотя доказательство последнего и основано на применении нумерологии и многими может быть воспринято скептически.

Во времена Шекспира нумерология была в ходу и использовалась не только для «вычисления» характера и судьбы человека (как это чаще всего принято в наше время), но и как один из способов шифровки имени. Суть такого нумерологического кодирования заключается в следующем. Каждой букве в соответствии с ее порядковым номером в алфавите присваивается соответствующая цифра; вот 2 варианта, сведенных И.Пешковым в единую нумерологическую таблицу для латиницы английского алфавита (такую таблицу для французского алфавита он обнаружил в книге Блеза де Вижинера «Трактат о шифрах или тайных способах письма», вышедшей в 1586 году в Париже http://vkozarov.livejournal.com/6495.html

ИЗ ПЕРВОЙ КНИГИ "12 СТУЛЬЕВ ОТ МИХАИЛА БУЛГАКОВА"

Глава VII. Жилищный трактат от Михаила Афанасьевича Булгакова.

Как, наверное, помнит читатель, Остап хотел приобрести что-нибудь из мебели «покойного» Воробьянинова, руководствуясь исключительно желанием сохранить о нем память. Для подтверждения своего родства с предводителем, Остап ссылался в разговоре с архивариусом на несуществующие подробности своего детства. При этом память Остапа выдавала удивительные подробности:

«Так... Воспоминания детства – гостиный гарнитур... Помню, игрывал я в гостиной,  на ковре хорасан, глядя на гобелен «Пастушка»...»

Остап действительно помнил детали мизансцены, ибо событие, при котором он увидел гобелен «Пастушка», было кровавым. Обратимся к рассказу Булгакова «Я убил», (год публикации 1926):

«В углу торчал нос пулемета, и внимание мое приковали рыжие и красные потеки в углу рядом с пулеметом, там, где дорогой гобелен висел клочьями. «А ведь это кровь», – подумал я, и сердце мне неприятно сжало.
<…> Дверь, обитая гобеленом с пастушками, неслышно  распахнулась, и вбежал человек».

Напомню читателю, что ни в одном произведении Ильфа и Петрова не было упомянуто слово «гобелен», тем более, словосочетание «гобелен с пастушками». Несмотря на это, в «12 стульях» гобелен присутствует не только в воспоминаниях Остапа, но и в описании жилища Эллочки Щукиной, и в перечне предметов, выставленных на аукционе в здании Главнауки. Читаем:

«Дверь открылась. Остап прошел в комнату, которая могла быть обставлена только существом с воображением дятла. На стенах висели кинооткрыточки, куколки и тамбовские гобелены».

«Ему казалось, что стулья будут продаваться сейчас же. Но они стояли сорок третьим номером, и в продажу поступала сначала обычная аукционная гниль и дичь: разрозненные гербовые сервизы, соусник, серебряный подстаканник, пейзаж художника Петунина, бисерный ридикюль, совершенно новая горелка от примуса, бюстик Наполеона, полотняные бюстгальтеры, гобелен «Охотник, стреляющий диких уток» и прочая галиматья».

В литературном наследии Булгакова, помимо сцены с гобеленом в рассказе «Я убил», есть еще упоминания о гобеленах. Читаем:

«Правление сдает за 28 червей в месяц ослепительную комнату с гобеленом, телефоном и клозетом. Остальное в доме – рвань коричневая живет». И здесь же: «Контракт на год подписал. Переехал. Гобелен зеленый». (Рассказ «Обмен веществ», 1924 год)

«Шли через курительные, затканные сплошь текинскими коврами, с кальянами, тахтами, с коллекциями чубуков на стойках, через малые гостиные с бледно-зелеными гобеленами, с карсельскими старыми лампами». (Рассказ «Ханский огонь», 1924 год)

Перечисляя Остапу предметы, изъятые в доме у Ангелова, архивариус упомянул и о рояле Беккер, который по распределению попал в дом Старсобеса:

«Вот Ангелов. Взято у Ангелова 18 декабря 1918 года – рояль «Беккер» № 97012, табурет к нему мягкий, бюро две штуки, гардеробов четыре – два красного дерева, шифоньер один и так далее. <…> А рояль куды пошел? Пошел рояль в собес, во 2-й дом. И посейчас там рояль есть».
«Что-то не видел я там такого рояля», – подумал Остап, вспомнив застенчивое личико Альхена».

Конечно, Остап не видел рояля в доме Собеса, потому что рояль был взят в роман «Мастер и Маргарита» для вещественного оформления сцены:

«Маргарита ударила по клавишам рояля, и по всей квартире пронесся первый жалобный вой. Исступленно кричал ни в чем не повинный беккеровский кабинетный инструмент».

Поскольку гобелен и беккеровский инструмент вернули нас в Старгород, мне хотелось бы обратить внимание читателя на жилище Елены Боур. Знакомство с ним приведет нас к описанию пункта вербовки добровольцев в Мортирный Дивизион, куда был приглашен военнообязанный врач Булгаков. Для сравнения читаем отрывок из романа «12 стульев»:

«Пройдя ворота, залитые туннельным мраком и водой, и свернув направо, во двор с цементным колодцем, можно было увидеть две двери без крылец, выходящие прямо на острые камни двора. Дощечка тусклой меди с вырезанной на ней писанными буквами фамилией «В. М. Полесов» – помещалась на правой двери. Левая была снабжена беленькой жестянкой «Моды и шляпы». Это тоже была одна видимость. Внутри модной и шляпной квартиры не было ни спартри, ни отделки, ни безголовых манекенов с офицерской выправкой, ни головатых болванок для изящных дамских шляп «Жоржет». Вместо всей этой мишуры в трехкомнатной квартире жил непорочно белый попугай в красных подштанниках. Попугая одолевали блохи, но пожаловаться он никому не мог, потому что не говорил человеческим голосом. По целым дням попугай грыз семечки и сплевывал шелуху сквозь прутья башенной клетки на ковер».
И чуть дальше читаем:

«Пока концессионеры пили и ели, а попугай трещал скорлупой подсолнухов, в квартиру входили гости».

Теперь предлагаю отрывок из романа «Белая гвардия», из которого был взят напрокат в «12 стульев» шляпный магазин для любовницы Воробьянинова – Елены Боур:

«Магазин «Парижский шик» мадам Анжу помещался в самом центре Города, на Театральной улице, проходящей позади оперного театра, в огромном многоэтажном доме, и именно в первом этаже. Три ступеньки вели с улицы через стеклянную дверь в магазин, а по бокам стеклянной двери были два окна, завешенные тюлевыми пыльными занавесками. Никому неизвестно, куда делась сама мадам Анжу и почему помещение ее магазина было использовано для целей вовсе не торговых. На левом окне была нарисована цветная дамская шляпа, с золотистым пером, над дверью была черная вывеска с золотыми словами «Шик паризьен», а за стеклом первого окна большущий плакат желтого картона с нарисованными двумя скрещенными севастопольскими пушками, как на погонах у артиллеристов, и надписью сверху:
«Героем можешь ты не быть, но добровольцем быть обязан».

Под пушками слова: «Запись добровольцев в Мортирный Дивизион, имени командующего принимается».
У подъезда магазина стояла закопченная и развинченная мотоциклетка с лодочкой, и дверь на пружине поминутно хлопала, и каждый раз, как она открывалась, над ней звенел великолепный звоночек – бррынь-брррынь, напоминающий счастливые и недавние времена мадам Анжу. <…> Господин полковник сидел в низеньком зеленоватом будуарном креслице на возвышении вроде эстрады в правой части магазина за маленьким письменным столиком. Груды голубоватых картонок с надписью  «Мадам Анжу. Дамские шляпы» возвышались за его спиною, несколько темня свет из пыльного окна, завешенного узористым тюлем…
Вокруг полковника царил хаос мироздания… На высоте, над самой головой полковника трещала, как беспокойная птица, пишущая машинка, и когда Турбин поднял голову, увидал, что пела она за перилами, висящими под самым потолком магазина. За этими перилами торчали чьи-то ноги и зад в синих рейтузах, а головы не было, потому что ее срезал потолок. Вторая машинка стрекотала в левой части магазина, в неизвестной яме, из которой виднелись яркие погоны вольноопределяющегося и белая голова, но не было ни рук, ни ног…»

Провести сравнительный анализ зарисовок нам поможет таблица.

роман «Белая гвардия» роман «12 стульев»
на левом окне была нарисована цветная дамская шляпа
над дверью вывеска с золотыми словами «Шик паризьен»
левая была снабжена беленькой жестянкой «Моды и шляпы»
магазин «Парижский шик»... помещался в первом этаже две двери без крылец, выходящие прямо на острые камни двора
по бокам стеклянной двери были два окна можно было увидеть две двери
помещение ее магазина было использовано для целей вовсе не торговых Это тоже была одна видимость. Внутри модной шляпной квартиры не было ни спартри, ни отделки
на высоте над самой головой полковника тещала как бесокойная птица пишущаямашинка...
пела она за перилами, висящимипод самым потолком магазина

Вторая машинка стрекотала
попугай грыз семечки и сплевывал шелуху сквозь прутья башенной клетки



Попугай трещал шелухой подсолнечников
За этими перилами торчали чьи-то ноги и зад в синих рейтузах Жил непорочно белый попугай в красных подштанниках
господин полковник сидел
погоны вольноопределяющегося и белая голова, но не было ни рук, ни ног
ни безголовых манекенов с офицерской выправкой, ни головатых болванок для изящных дамских шляп


Как видишь, дорогой читатель, магазин «Парижский шик» мадам Анжу из романа «Белая гвардия» переехал в в роман «12 стульев», сменив лишь название на «Моды и шляпы». При переезде не был утерян ни один элемент, о чем свидетельствует сравнительная таблица. В обоих помещениях происходило то, что не соответствовало заявленному названию на вывесках. Стрекот пишущих машинок, сравниваемый с  беспокойными птицами, находившимися за перилами где-то под потолком, превратились в клетку с попугаем, трещавшим скорлупой от подсолнухов. Два окна магазина мадам Анжу превратились в две двери, сохранив, таким образом, количественное равновесие. Оставшегося не вписанным в мизансцену шляпной мастерской Елены Боур господина полковника и «вольноопределяющегося с белой головой, у которого не было видно ни рук, ни ног», автор лихо вводит в текст своим художественным приемом «присутствия в отсутствии». Виртуозно, одной фразой сожаления о том, что нет «ни безголовых манекенов с офицерской выправкой, ни головатых болванок». Даже развинченная мотоциклетка, стоявшая у магазина мадам Анжу, позже будет собрана и опробована слесарем Полесовым в романе «12 стульев».

В продолжение жилищной темы. В описании квартиры Елены Боур мое внимание привлекла картина, и даже не так сама картина, а то, что с ней происходило. Давайте прочтем вместе:

«Над пианино висела репродукция картины Беклина «Остров мертвых» в раме фантази темно-зеленого полированного дуба под стеклом. Один угол стекла давно вылетел, и обнаженная часть картины была так отделана мухами, что совершенно сливалась с рамой. Что творилось в этой  части острова мертвых – узнать было уже невозможно».

Брезгливость автора, обращающего внимание на такие мелочи, находит отражение и в его произведениях. Давайте, прочтем пару фраз и сравним:

«Его глаза прояснились, он благосклоннее поглядывал на Шарикова, черная голова которого в салфетке сидела, как муха в сметане». (Повесть Булгакова «Собачье сердце».)

«Предприятие состоит из засиженного мухами зеркала, банки с клоком ваты, пульверизатора и недоделанного привидения с лысиной, небритым лицом и хриплым голосом, живо свидетельствующим о совершенно свежем сифилисе».

Этот абзац взят из фельетона «Кривое зеркало» Михаила Булгакова, из первой части, которая называлась «Пытка сифилисом», а третья часть под названием «Пытка роскошью» впоследствии превратилась в рассказ Ильфа и Петрова, написанном ими в 1932 году. Название рассказа – «Пытка роскошью» – авторы оставили себе. Хочу напомнить тебе, читатель, что фельетон «Кривое зеркало» был напечатан на восемь лет раньше, в 1924 году. При этом, мы не забываем, что в 1924 году Булгаков еще работал в газете «Гудок» вместе с Ильфом и Петровым.

Поскольку в приведенном отрывке о магазине мадам Анжу («Белая гвардия») было упоминание о разобранной мотоциклетке, которая будет собрана и опробована слесарем Полесовым («12 стульев»), я предлагаю знакомство с ним начать с описания героя, который «передал» слесарю свои черты. Для этого, как уже догадывается читатель, мы снова обратимся к произведению Булгакова.

В «Золотых корреспонденциях Ферапонта Ферапонтовича Капорцева», опубликованных в 1924 году, в четвертой части  под названием «Брандмейстер Пожаров» читаем о предшественнике Полесове следующее:

«Покорнейше вас прошу, товарищ литератор, нашего брандмейстера пожаров (фамилия с малой буквы М. Б.) описать покрасивее, с рисунком. Был у нас на станции N. Балтийской советской брандмейстер гражданчик Пожаров. Вот это был пожаров, так знаменитый пожаров, чистой воды Геркулес, наш брандмейстер храбрый. Первым долгом налетел брандмейстер на временные железные  печи во всех абсолютно помещениях и  все их разобрал в пух и прах, так что наши железнодорожники, товарищи-граждане, братья-сестрицы вымерзли, как клопы. Налетал Пожаров в каске, как рыцарь среднего века, на наш клуб и хотел его стереть с лица земли, кричал, что клуб антипожарный. Шел в бой на Пожарова наш местком и заступался и вел с разрушителем нашего быта бой семь заседаний, не хуже Перекопа. Насчет клуба загнали  месткомские Пожарова в пузырек, а на библиотечном фронте насыпал Пожаров с факелами, совершенно изничтожил печную идею, почему покрылся льдом товарищ Бухарин со своей азбукой и Львом Толстым, и прекратилось население в библиотеке отныне и вовеки. Аминь. Аминь. Просвещайся, где хочешь!
И еще не очень-то доказал гражданин брандмейстер свою преданность Октябрю! Когда годовщина произошла, то он, что сделает ей подарок, возвестил на пожарном дворе с трубными звуками. И пожарную машину всю до винтика разобрал. А теперь ее собрать некому, и ввиду пожара мы все просто погорим без всякого разговора. Вот так имеет годовщина подарочек! Лучше всего припаял брандмейстер нашу кассу взаимопомощи. Червонец взял и уехал, а по какому курсу – неизвестно! Говорили, видели будто бы, что Пожаров держал курс на станц. X. подмосковную. Поздравляем вас, братцы подмосковники, будете вы иметь! Было жизни пожарской у нас ровно два месяца, и настала полная тишина с морозом на северном полюсе. Да будет ему земля пухом, но червонец пусть все-таки вернет под замок нашей несгораемой кассы взаимопомощи».

Теперь, ознакомившись с портретом брандмейстера Пожарова, сравним его с авторской характеристикой слесаря Полесова («12 стульев»):

«Виктор Михайлович Полесов был не только гениальным слесарем, но и гениальным лентяем. Среди кустарей с мотором, которыми изобиловал Старгород, он был самым непроворным и наиболее часто попадавшим впросак. Причиной к этому служила его чрезмерно кипучая натура. Это был кипучий лентяй. Он постоянно пенился. <…> То на улице сцеплялись осями телеги, и Виктор Михайлович указывал, как лучше всего и быстрее их расцепить; то меняли телеграфный столб, и Полесов проверял его перпендикулярность к земле собственным, специально вынесенным из мастерской отвесом; то, наконец, устраивалось общее собрание жильцов. Тогда Виктор  Михайлович стоял посреди двора и созывал жильцов ударами в железную доску; но на самом собрании ему не удавалось побывать. Проезжал пожарный обоз, и Полесов, взволнованный звуками трубы и испепеляемый огнем беспокойства, бежал за колесницами. <…> Венцом академической деятельности слесаря-интеллигента была эпопея с воротами дома №5. Жилтоварищество этого дома заключило с Виктором Михайловичем договор, по которому Полесов обязывался привести железные ворота дома в полный порядок и выкрасить их в какой-нибудь экономический цвет, по своему усмотрению. <…>
Виктор Михайлович утащил ворота, как Самсон. В мастерской он с энтузиазмом взялся за работу. Два дня ушло на расклепку ворот. Они были разобраны на составные части. Чугунные завитушки лежали в детской колясочке, железные штанги и копья были сложены под верстак. Еще несколько дней прошло на осмотр повреждений. А потом в городе произошла большая неприятность – на Дровяной лопнула магистральная водопроводная труба, и Виктор Михайлович остаток недели провел на месте аварии, иронически улыбаясь, крича на рабочих и поминутно заглядывая в провал. Когда организаторский пыл Виктора Михайловича несколько утих, он снова подступил к воротам, но было поздно: дворовые дети уже играли чугунными завитушками и копьями ворот дома № 5. Увидав разгневанного слесаря, дети в испуге побросали завитушки и убежали. Половины завитушек не хватало, и найти их не удалось. После этого Виктор Михайлович совершенно охладел к воротам. <…>
А в доме №5, раскрытом настежь, происходили ужасные вещи: с чердаков крали мокрое белье, и однажды вечером украли даже закипающий во дворе самовар. Виктор Михайлович лично принимал участие в погоне за вором, но вор, хотя и нес в вытянутых вперед руках кипящий самовар, из жестяной трубы которого било пламя, – бежал очень резво и, оборачиваясь назад, хулил держащегося впереди всех Виктора Михайловича нечистыми словами».

Для удобства сравнения описаний предлагаю воспользоваться таблицей.


корреспонденция Ферапонта Капорцева роман «12 стульев»
               ПО-ЖАР-ОВ        ПО-ЛЕС-ОВ
знаменитый пожаров, чистой воды Геркулес, наш брандмейстер Виктор Михайлович утащил ворота, как Самсон
Самсон (Шимшон) – израильский богатырь из колена Данова. Израильский Геракл.
Геркулес – древнеримское имя героя древнегреческих мифов Геракла. Оба брандмейстера сравниваются автором с одним и тем же героем.
налетел брандмейстер на временные железные печи и все их разобрал в пух и прах
и пожарную машину всю до винтика разобрал
утащил ворота... Два дня ушло на расклепку ворот. Они были разобраны на составные части
возвестил на пожарном дворе с трубными звуками Полесов, взволнованный звуками трубы
налетал Пожаров в каске... на наш клуб и хотел его стереть с лица земли его чрезмерно кипучая натура
насыпал Пожаров с факелами, совершнно изничтожил печную идею Полесов... испепеляемый огнем беспокойства, бежал за колесницами

Как следует из приведенных выше текстов и таблицы, брандмейстер Пожаров кипучесть своей натуры передал по наследству слесарю Полесову. Занимательно, что в историю полесовской эпопеи с воротами, которые слесарь-интеллигент утащил для ремонта («в доме №5, раскрытом настежь, происходили ужасные вещи: с чердаков крали мокрое белье, и однажды вечером украли даже закипающий во дворе самовар»), попал элемент из повести «Собачье сердце», а именно  - упоминание о краже самовара:

«В апреле 17-го года в один прекрасный день пропали все калоши, в том числе две пары моих, три палки, пальто и самовар у швейцара». Это лишний раз подтверждает первичность булгаковских зарисовок и их использование в отдаваемых текстах.
Резюмируя проведенное сравнение, мы видим, что брандмейстер Пожаров кипучесть своей натуры передал по наследству слесарю Полесову («12 стульев»). Разница в характерах героев состоит лишь в том, что Пожаров взял, и не отдал червонец из кассы взаимопомощи, а Полесов на первом заседании общества «Меча и орала» пожертвовал в пользу детей 50 рублей. А если вспомнить, что на втором заседании общества «Меча и орала» слесарю Полесову была предложена должность брандмейстера, которую занимал в цикле рассказов «Золотые корреспонденции Ф.Ф. Капорцева» Пожаров, то это окончательно породнит героев, чьи фамилии однотипны и схожи, как фамилии Воробьянинов – Обольянинов.

В авторской презентации Полесова читатель может вспомнить такую меткую характеристику героя:

«У Полесова было лицо оперного дьявола, которого тщательно мазали сажей перед тем, как выпустить на сцену».

Если характеристику Полесова прочесть рядом с еще двумя характеристиками героев, мы отметим одинаковый авторский взгляд на своих героев: герои действуют на воображаемой автором сцене. И мы вспоминаем, что Булгаков, в первую очередь – драматург, а уже потом – писатель. Посмотрим вместе:

«Директор банка, умница, государственный человек с лицом Сен-Бри из «Гугенотов», лишь чуть испорченным какими-то странноватыми, не то больными, не то уголовными глазами…» (Рассказ «№ 13. – Дом Эльпит-Рабкоммуна», 1922 год)

«Вскоре из домика послышался плачевный вой, и, пятясь задом, как Борис Годунов в последнем акте оперы Мусоргского, на крыльцо вывалился старик». (Роман «Золотой теленок»)

++++++++++ ПРОДОЛЖЕНИЕ ПОСЛЕДУЕТ +++++++++++

О БУЛГАКОВСКОМ ДНЕВНИКЕ. ОТРЫВОК ИЗ НОВОЙ КНИГИ "ПОТЕРЯННОЕ НАСЛЕДСТВО БУЛГАКОВА"

Вернемся к вопросу шифрованно-иносказательного способа передачи Булгаковым информации для «грядущих» поколений, к коим принадлежим и мы с тобой, читатель. Каким же образом ему удалось решить эту задачу? Как на практике летописать историю своей страны, в коей год от года только усиливается тотальный контроль над всеми аспектами жизни советского общества и каждого «гражданина» в отдельности?

Понимая, что вынужден отдавать свои тексты под чужое авторство, Булгаков ведет свой дневник на страницах отдаваемых произведений, вплетая в их сюжетную ткань – помимо мыслей и взглядов на те или иные события – крепкую автобиографическую нить, состоящую из актуальных (для конкретного периода жизни, описываемого в произведении) сведений о своей частной жизни, как то: характер взаимоотношений со своими женами, отношение с друзьями и коллегами, детальное освещение своих побед и поражений и многое другое. Словом все то, что он считает необходимым сообщить о себе. Он сам становится своим биографом, чтобы избежать вольной трактовки фактов своего жизненного и творческого пути возможными «воспоминателями».

«А как же булгаковский дневник, который нам оставил писатель?» – воскликнут те немногие читатели, для которых официальная бумага с датой, подписью и печатью значит больше, чем все аргументы, доводы и косвенные доказательства вместе взятые. Хотя именно им, нежелающим самостоятельно думать читателям, наивно полагающим, что «творог добывается из вареников», да и тем, кто предпочитает искать утерянное под фонарем, а не там, где потеряно, булгаковский кот Бегемот разъясняет: документы, составляемые одной симпатичной организацией в те далекие времена, – легко и просто фальсифицировали. Поэтому слепо доверять им, как минимум, не полагается:

«– Я очень прошу выдать мне удостоверение, – заговорил, дико оглядываясь, Николай Иванович, но с большим упорством, – о том, где я провел предыдущую ночь.
– На какой предмет? – сурово спросил кот.
– На предмет представления милиции и супруге, – твердо сказал Николай Иванович.
– Удостоверений мы обычно не даем, – ответил кот, насупившись, – но для вас, так и быть, сделаем исключение.
И не успел Николай Иванович опомниться, как голая Гелла уже сидела за машинкой, а кот диктовал ей:
– Сим удостоверяю, что предъявитель сего Николай Иванович провел упомянутую ночь на балу у сатаны, будучи привлечен туда в качестве перевозочного средства... поставь, Гелла, скобку! В скобке пиши «боров». Подпись – Бегемот.
– А число? – пискнул Николай Иванович.
– Чисел не ставим, с числом бумага станет недействительной, – отозвался кот, подмахнул бумагу, откуда-то добыл печать, по всем правилам подышал на нее, оттиснул на бумаге слово «уплочено» и вручил бумагу Николаю Ивановичу».

Помня предупреждение Бегемота, посмотрим внимательнее на собственно дневник писателя. Вернее на тот текст, который у нас, в литературе, в булгаковедении, принято считать таковым. Почему я делаю эту оговорку? Я делаю ее, принимая во внимание чудесную историю появления этого дневника, когда нам подали «на блюдечке с голубой каемкой» рукопись, собственноручно уничтоженную автором; то есть буквально, на наших глазах, осуществилась известная всем булгаковская метафора о рукописях, которые не горят. Вспомним сцену из «Мастера и Маргариты» и обратим внимание на то, кто произносит эту бессмертную фразу и что за этим следует:

«Дайте-ка посмотреть, – Воланд протянул руку ладонью кверху.
– Я, к сожалению, не могу этого сделать, – ответил мастер, – потому что я сжег его в печке.
– Простите, не поверю, – ответил Воланд, – этого быть не может. Рукописи не горят. – Он повернулся к Бегемоту и сказал: – Ну-ка, Бегемот, дай сюда роман.
Кот моментально вскочил со стула, и все увидели, что он сидел на толстой пачке рукописей. Верхний экземпляр кот с поклоном подал Воланду».

Кто бы ни стоял за фигурой Воланда (об этом тоже будет разговор), читателю сразу становится очевидно: возможности этой фигуры – безграничны. Но так же безграничны булгаковские возможности во вверенной ему Судьбой литературной епархии: в две фразы он умудряется втиснуть важную информацию о «неучтенных» произведениях: Бегемот сидел на толстой пачке рукописей, и лишь верхний экземпляр кот подает Воланду. Следовательно, остается еще большая, учитывая размеры Бегемота, пачка рукописей. И эта пачка, – дает понять автор, – тоже была сожжена в печи мастером. На это указывает слово «экземпляр», точнее его значение. Заглянем в словарь. Слово экземпляр означает «отдельный предмет из ряда подобных» или «отдельный предмет из множества таких же предметов». Поскольку Бегемот подает «восстановленный из пепла» экземпляр, следовательно остальные в пачке – подобны ему. Желание изучить содержимое этой толстой пачки рукописей вкупе с пониманием того, что сжигание рукописного текста преследует одну цель – уничтожение свидетельства авторства, и привело меня к поиску «неизвестно-известных» булгаковских текстов.