amlinski_irina (amlinski_irina) wrote,
amlinski_irina
amlinski_irina

ИЗ ПЕРВОЙ КНИГИ "12 СТУЛЬЕВ ОТ МИХАИЛА БУЛГАКОВА"

Глава VII. Жилищный трактат от Михаила Афанасьевича Булгакова.

Как, наверное, помнит читатель, Остап хотел приобрести что-нибудь из мебели «покойного» Воробьянинова, руководствуясь исключительно желанием сохранить о нем память. Для подтверждения своего родства с предводителем, Остап ссылался в разговоре с архивариусом на несуществующие подробности своего детства. При этом память Остапа выдавала удивительные подробности:

«Так... Воспоминания детства – гостиный гарнитур... Помню, игрывал я в гостиной,  на ковре хорасан, глядя на гобелен «Пастушка»...»

Остап действительно помнил детали мизансцены, ибо событие, при котором он увидел гобелен «Пастушка», было кровавым. Обратимся к рассказу Булгакова «Я убил», (год публикации 1926):

«В углу торчал нос пулемета, и внимание мое приковали рыжие и красные потеки в углу рядом с пулеметом, там, где дорогой гобелен висел клочьями. «А ведь это кровь», – подумал я, и сердце мне неприятно сжало.
<…> Дверь, обитая гобеленом с пастушками, неслышно  распахнулась, и вбежал человек».

Напомню читателю, что ни в одном произведении Ильфа и Петрова не было упомянуто слово «гобелен», тем более, словосочетание «гобелен с пастушками». Несмотря на это, в «12 стульях» гобелен присутствует не только в воспоминаниях Остапа, но и в описании жилища Эллочки Щукиной, и в перечне предметов, выставленных на аукционе в здании Главнауки. Читаем:

«Дверь открылась. Остап прошел в комнату, которая могла быть обставлена только существом с воображением дятла. На стенах висели кинооткрыточки, куколки и тамбовские гобелены».

«Ему казалось, что стулья будут продаваться сейчас же. Но они стояли сорок третьим номером, и в продажу поступала сначала обычная аукционная гниль и дичь: разрозненные гербовые сервизы, соусник, серебряный подстаканник, пейзаж художника Петунина, бисерный ридикюль, совершенно новая горелка от примуса, бюстик Наполеона, полотняные бюстгальтеры, гобелен «Охотник, стреляющий диких уток» и прочая галиматья».

В литературном наследии Булгакова, помимо сцены с гобеленом в рассказе «Я убил», есть еще упоминания о гобеленах. Читаем:

«Правление сдает за 28 червей в месяц ослепительную комнату с гобеленом, телефоном и клозетом. Остальное в доме – рвань коричневая живет». И здесь же: «Контракт на год подписал. Переехал. Гобелен зеленый». (Рассказ «Обмен веществ», 1924 год)

«Шли через курительные, затканные сплошь текинскими коврами, с кальянами, тахтами, с коллекциями чубуков на стойках, через малые гостиные с бледно-зелеными гобеленами, с карсельскими старыми лампами». (Рассказ «Ханский огонь», 1924 год)

Перечисляя Остапу предметы, изъятые в доме у Ангелова, архивариус упомянул и о рояле Беккер, который по распределению попал в дом Старсобеса:

«Вот Ангелов. Взято у Ангелова 18 декабря 1918 года – рояль «Беккер» № 97012, табурет к нему мягкий, бюро две штуки, гардеробов четыре – два красного дерева, шифоньер один и так далее. <…> А рояль куды пошел? Пошел рояль в собес, во 2-й дом. И посейчас там рояль есть».
«Что-то не видел я там такого рояля», – подумал Остап, вспомнив застенчивое личико Альхена».

Конечно, Остап не видел рояля в доме Собеса, потому что рояль был взят в роман «Мастер и Маргарита» для вещественного оформления сцены:

«Маргарита ударила по клавишам рояля, и по всей квартире пронесся первый жалобный вой. Исступленно кричал ни в чем не повинный беккеровский кабинетный инструмент».

Поскольку гобелен и беккеровский инструмент вернули нас в Старгород, мне хотелось бы обратить внимание читателя на жилище Елены Боур. Знакомство с ним приведет нас к описанию пункта вербовки добровольцев в Мортирный Дивизион, куда был приглашен военнообязанный врач Булгаков. Для сравнения читаем отрывок из романа «12 стульев»:

«Пройдя ворота, залитые туннельным мраком и водой, и свернув направо, во двор с цементным колодцем, можно было увидеть две двери без крылец, выходящие прямо на острые камни двора. Дощечка тусклой меди с вырезанной на ней писанными буквами фамилией «В. М. Полесов» – помещалась на правой двери. Левая была снабжена беленькой жестянкой «Моды и шляпы». Это тоже была одна видимость. Внутри модной и шляпной квартиры не было ни спартри, ни отделки, ни безголовых манекенов с офицерской выправкой, ни головатых болванок для изящных дамских шляп «Жоржет». Вместо всей этой мишуры в трехкомнатной квартире жил непорочно белый попугай в красных подштанниках. Попугая одолевали блохи, но пожаловаться он никому не мог, потому что не говорил человеческим голосом. По целым дням попугай грыз семечки и сплевывал шелуху сквозь прутья башенной клетки на ковер».
И чуть дальше читаем:

«Пока концессионеры пили и ели, а попугай трещал скорлупой подсолнухов, в квартиру входили гости».

Теперь предлагаю отрывок из романа «Белая гвардия», из которого был взят напрокат в «12 стульев» шляпный магазин для любовницы Воробьянинова – Елены Боур:

«Магазин «Парижский шик» мадам Анжу помещался в самом центре Города, на Театральной улице, проходящей позади оперного театра, в огромном многоэтажном доме, и именно в первом этаже. Три ступеньки вели с улицы через стеклянную дверь в магазин, а по бокам стеклянной двери были два окна, завешенные тюлевыми пыльными занавесками. Никому неизвестно, куда делась сама мадам Анжу и почему помещение ее магазина было использовано для целей вовсе не торговых. На левом окне была нарисована цветная дамская шляпа, с золотистым пером, над дверью была черная вывеска с золотыми словами «Шик паризьен», а за стеклом первого окна большущий плакат желтого картона с нарисованными двумя скрещенными севастопольскими пушками, как на погонах у артиллеристов, и надписью сверху:
«Героем можешь ты не быть, но добровольцем быть обязан».

Под пушками слова: «Запись добровольцев в Мортирный Дивизион, имени командующего принимается».
У подъезда магазина стояла закопченная и развинченная мотоциклетка с лодочкой, и дверь на пружине поминутно хлопала, и каждый раз, как она открывалась, над ней звенел великолепный звоночек – бррынь-брррынь, напоминающий счастливые и недавние времена мадам Анжу. <…> Господин полковник сидел в низеньком зеленоватом будуарном креслице на возвышении вроде эстрады в правой части магазина за маленьким письменным столиком. Груды голубоватых картонок с надписью  «Мадам Анжу. Дамские шляпы» возвышались за его спиною, несколько темня свет из пыльного окна, завешенного узористым тюлем…
Вокруг полковника царил хаос мироздания… На высоте, над самой головой полковника трещала, как беспокойная птица, пишущая машинка, и когда Турбин поднял голову, увидал, что пела она за перилами, висящими под самым потолком магазина. За этими перилами торчали чьи-то ноги и зад в синих рейтузах, а головы не было, потому что ее срезал потолок. Вторая машинка стрекотала в левой части магазина, в неизвестной яме, из которой виднелись яркие погоны вольноопределяющегося и белая голова, но не было ни рук, ни ног…»

Провести сравнительный анализ зарисовок нам поможет таблица.

роман «Белая гвардия» роман «12 стульев»
на левом окне была нарисована цветная дамская шляпа
над дверью вывеска с золотыми словами «Шик паризьен»
левая была снабжена беленькой жестянкой «Моды и шляпы»
магазин «Парижский шик»... помещался в первом этаже две двери без крылец, выходящие прямо на острые камни двора
по бокам стеклянной двери были два окна можно было увидеть две двери
помещение ее магазина было использовано для целей вовсе не торговых Это тоже была одна видимость. Внутри модной шляпной квартиры не было ни спартри, ни отделки
на высоте над самой головой полковника тещала как бесокойная птица пишущаямашинка...
пела она за перилами, висящимипод самым потолком магазина

Вторая машинка стрекотала
попугай грыз семечки и сплевывал шелуху сквозь прутья башенной клетки



Попугай трещал шелухой подсолнечников
За этими перилами торчали чьи-то ноги и зад в синих рейтузах Жил непорочно белый попугай в красных подштанниках
господин полковник сидел
погоны вольноопределяющегося и белая голова, но не было ни рук, ни ног
ни безголовых манекенов с офицерской выправкой, ни головатых болванок для изящных дамских шляп


Как видишь, дорогой читатель, магазин «Парижский шик» мадам Анжу из романа «Белая гвардия» переехал в в роман «12 стульев», сменив лишь название на «Моды и шляпы». При переезде не был утерян ни один элемент, о чем свидетельствует сравнительная таблица. В обоих помещениях происходило то, что не соответствовало заявленному названию на вывесках. Стрекот пишущих машинок, сравниваемый с  беспокойными птицами, находившимися за перилами где-то под потолком, превратились в клетку с попугаем, трещавшим скорлупой от подсолнухов. Два окна магазина мадам Анжу превратились в две двери, сохранив, таким образом, количественное равновесие. Оставшегося не вписанным в мизансцену шляпной мастерской Елены Боур господина полковника и «вольноопределяющегося с белой головой, у которого не было видно ни рук, ни ног», автор лихо вводит в текст своим художественным приемом «присутствия в отсутствии». Виртуозно, одной фразой сожаления о том, что нет «ни безголовых манекенов с офицерской выправкой, ни головатых болванок». Даже развинченная мотоциклетка, стоявшая у магазина мадам Анжу, позже будет собрана и опробована слесарем Полесовым в романе «12 стульев».

В продолжение жилищной темы. В описании квартиры Елены Боур мое внимание привлекла картина, и даже не так сама картина, а то, что с ней происходило. Давайте прочтем вместе:

«Над пианино висела репродукция картины Беклина «Остров мертвых» в раме фантази темно-зеленого полированного дуба под стеклом. Один угол стекла давно вылетел, и обнаженная часть картины была так отделана мухами, что совершенно сливалась с рамой. Что творилось в этой  части острова мертвых – узнать было уже невозможно».

Брезгливость автора, обращающего внимание на такие мелочи, находит отражение и в его произведениях. Давайте, прочтем пару фраз и сравним:

«Его глаза прояснились, он благосклоннее поглядывал на Шарикова, черная голова которого в салфетке сидела, как муха в сметане». (Повесть Булгакова «Собачье сердце».)

«Предприятие состоит из засиженного мухами зеркала, банки с клоком ваты, пульверизатора и недоделанного привидения с лысиной, небритым лицом и хриплым голосом, живо свидетельствующим о совершенно свежем сифилисе».

Этот абзац взят из фельетона «Кривое зеркало» Михаила Булгакова, из первой части, которая называлась «Пытка сифилисом», а третья часть под названием «Пытка роскошью» впоследствии превратилась в рассказ Ильфа и Петрова, написанном ими в 1932 году. Название рассказа – «Пытка роскошью» – авторы оставили себе. Хочу напомнить тебе, читатель, что фельетон «Кривое зеркало» был напечатан на восемь лет раньше, в 1924 году. При этом, мы не забываем, что в 1924 году Булгаков еще работал в газете «Гудок» вместе с Ильфом и Петровым.

Поскольку в приведенном отрывке о магазине мадам Анжу («Белая гвардия») было упоминание о разобранной мотоциклетке, которая будет собрана и опробована слесарем Полесовым («12 стульев»), я предлагаю знакомство с ним начать с описания героя, который «передал» слесарю свои черты. Для этого, как уже догадывается читатель, мы снова обратимся к произведению Булгакова.

В «Золотых корреспонденциях Ферапонта Ферапонтовича Капорцева», опубликованных в 1924 году, в четвертой части  под названием «Брандмейстер Пожаров» читаем о предшественнике Полесове следующее:

«Покорнейше вас прошу, товарищ литератор, нашего брандмейстера пожаров (фамилия с малой буквы М. Б.) описать покрасивее, с рисунком. Был у нас на станции N. Балтийской советской брандмейстер гражданчик Пожаров. Вот это был пожаров, так знаменитый пожаров, чистой воды Геркулес, наш брандмейстер храбрый. Первым долгом налетел брандмейстер на временные железные  печи во всех абсолютно помещениях и  все их разобрал в пух и прах, так что наши железнодорожники, товарищи-граждане, братья-сестрицы вымерзли, как клопы. Налетал Пожаров в каске, как рыцарь среднего века, на наш клуб и хотел его стереть с лица земли, кричал, что клуб антипожарный. Шел в бой на Пожарова наш местком и заступался и вел с разрушителем нашего быта бой семь заседаний, не хуже Перекопа. Насчет клуба загнали  месткомские Пожарова в пузырек, а на библиотечном фронте насыпал Пожаров с факелами, совершенно изничтожил печную идею, почему покрылся льдом товарищ Бухарин со своей азбукой и Львом Толстым, и прекратилось население в библиотеке отныне и вовеки. Аминь. Аминь. Просвещайся, где хочешь!
И еще не очень-то доказал гражданин брандмейстер свою преданность Октябрю! Когда годовщина произошла, то он, что сделает ей подарок, возвестил на пожарном дворе с трубными звуками. И пожарную машину всю до винтика разобрал. А теперь ее собрать некому, и ввиду пожара мы все просто погорим без всякого разговора. Вот так имеет годовщина подарочек! Лучше всего припаял брандмейстер нашу кассу взаимопомощи. Червонец взял и уехал, а по какому курсу – неизвестно! Говорили, видели будто бы, что Пожаров держал курс на станц. X. подмосковную. Поздравляем вас, братцы подмосковники, будете вы иметь! Было жизни пожарской у нас ровно два месяца, и настала полная тишина с морозом на северном полюсе. Да будет ему земля пухом, но червонец пусть все-таки вернет под замок нашей несгораемой кассы взаимопомощи».

Теперь, ознакомившись с портретом брандмейстера Пожарова, сравним его с авторской характеристикой слесаря Полесова («12 стульев»):

«Виктор Михайлович Полесов был не только гениальным слесарем, но и гениальным лентяем. Среди кустарей с мотором, которыми изобиловал Старгород, он был самым непроворным и наиболее часто попадавшим впросак. Причиной к этому служила его чрезмерно кипучая натура. Это был кипучий лентяй. Он постоянно пенился. <…> То на улице сцеплялись осями телеги, и Виктор Михайлович указывал, как лучше всего и быстрее их расцепить; то меняли телеграфный столб, и Полесов проверял его перпендикулярность к земле собственным, специально вынесенным из мастерской отвесом; то, наконец, устраивалось общее собрание жильцов. Тогда Виктор  Михайлович стоял посреди двора и созывал жильцов ударами в железную доску; но на самом собрании ему не удавалось побывать. Проезжал пожарный обоз, и Полесов, взволнованный звуками трубы и испепеляемый огнем беспокойства, бежал за колесницами. <…> Венцом академической деятельности слесаря-интеллигента была эпопея с воротами дома №5. Жилтоварищество этого дома заключило с Виктором Михайловичем договор, по которому Полесов обязывался привести железные ворота дома в полный порядок и выкрасить их в какой-нибудь экономический цвет, по своему усмотрению. <…>
Виктор Михайлович утащил ворота, как Самсон. В мастерской он с энтузиазмом взялся за работу. Два дня ушло на расклепку ворот. Они были разобраны на составные части. Чугунные завитушки лежали в детской колясочке, железные штанги и копья были сложены под верстак. Еще несколько дней прошло на осмотр повреждений. А потом в городе произошла большая неприятность – на Дровяной лопнула магистральная водопроводная труба, и Виктор Михайлович остаток недели провел на месте аварии, иронически улыбаясь, крича на рабочих и поминутно заглядывая в провал. Когда организаторский пыл Виктора Михайловича несколько утих, он снова подступил к воротам, но было поздно: дворовые дети уже играли чугунными завитушками и копьями ворот дома № 5. Увидав разгневанного слесаря, дети в испуге побросали завитушки и убежали. Половины завитушек не хватало, и найти их не удалось. После этого Виктор Михайлович совершенно охладел к воротам. <…>
А в доме №5, раскрытом настежь, происходили ужасные вещи: с чердаков крали мокрое белье, и однажды вечером украли даже закипающий во дворе самовар. Виктор Михайлович лично принимал участие в погоне за вором, но вор, хотя и нес в вытянутых вперед руках кипящий самовар, из жестяной трубы которого било пламя, – бежал очень резво и, оборачиваясь назад, хулил держащегося впереди всех Виктора Михайловича нечистыми словами».

Для удобства сравнения описаний предлагаю воспользоваться таблицей.


корреспонденция Ферапонта Капорцева роман «12 стульев»
               ПО-ЖАР-ОВ        ПО-ЛЕС-ОВ
знаменитый пожаров, чистой воды Геркулес, наш брандмейстер Виктор Михайлович утащил ворота, как Самсон
Самсон (Шимшон) – израильский богатырь из колена Данова. Израильский Геракл.
Геркулес – древнеримское имя героя древнегреческих мифов Геракла. Оба брандмейстера сравниваются автором с одним и тем же героем.
налетел брандмейстер на временные железные печи и все их разобрал в пух и прах
и пожарную машину всю до винтика разобрал
утащил ворота... Два дня ушло на расклепку ворот. Они были разобраны на составные части
возвестил на пожарном дворе с трубными звуками Полесов, взволнованный звуками трубы
налетал Пожаров в каске... на наш клуб и хотел его стереть с лица земли его чрезмерно кипучая натура
насыпал Пожаров с факелами, совершнно изничтожил печную идею Полесов... испепеляемый огнем беспокойства, бежал за колесницами

Как следует из приведенных выше текстов и таблицы, брандмейстер Пожаров кипучесть своей натуры передал по наследству слесарю Полесову. Занимательно, что в историю полесовской эпопеи с воротами, которые слесарь-интеллигент утащил для ремонта («в доме №5, раскрытом настежь, происходили ужасные вещи: с чердаков крали мокрое белье, и однажды вечером украли даже закипающий во дворе самовар»), попал элемент из повести «Собачье сердце», а именно  - упоминание о краже самовара:

«В апреле 17-го года в один прекрасный день пропали все калоши, в том числе две пары моих, три палки, пальто и самовар у швейцара». Это лишний раз подтверждает первичность булгаковских зарисовок и их использование в отдаваемых текстах.
Резюмируя проведенное сравнение, мы видим, что брандмейстер Пожаров кипучесть своей натуры передал по наследству слесарю Полесову («12 стульев»). Разница в характерах героев состоит лишь в том, что Пожаров взял, и не отдал червонец из кассы взаимопомощи, а Полесов на первом заседании общества «Меча и орала» пожертвовал в пользу детей 50 рублей. А если вспомнить, что на втором заседании общества «Меча и орала» слесарю Полесову была предложена должность брандмейстера, которую занимал в цикле рассказов «Золотые корреспонденции Ф.Ф. Капорцева» Пожаров, то это окончательно породнит героев, чьи фамилии однотипны и схожи, как фамилии Воробьянинов – Обольянинов.

В авторской презентации Полесова читатель может вспомнить такую меткую характеристику героя:

«У Полесова было лицо оперного дьявола, которого тщательно мазали сажей перед тем, как выпустить на сцену».

Если характеристику Полесова прочесть рядом с еще двумя характеристиками героев, мы отметим одинаковый авторский взгляд на своих героев: герои действуют на воображаемой автором сцене. И мы вспоминаем, что Булгаков, в первую очередь – драматург, а уже потом – писатель. Посмотрим вместе:

«Директор банка, умница, государственный человек с лицом Сен-Бри из «Гугенотов», лишь чуть испорченным какими-то странноватыми, не то больными, не то уголовными глазами…» (Рассказ «№ 13. – Дом Эльпит-Рабкоммуна», 1922 год)

«Вскоре из домика послышался плачевный вой, и, пятясь задом, как Борис Годунов в последнем акте оперы Мусоргского, на крыльцо вывалился старик». (Роман «Золотой теленок»)

++++++++++ ПРОДОЛЖЕНИЕ ПОСЛЕДУЕТ +++++++++++
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments